Кто в лес, кто по дрова: практика ответственности российских «дочек» по долгам иностранных компаний

Вопросы корреспондента Право.ru:

1. Как вы бы в целом оценили практику привлечения российских «дочек» к солидарной ответственности по долгам материнских иностранных компаний? Когда это оправдано по вашему мнению, а когда — нет?

Мнение: Караченцев Богдан, старший юрист

Данная судебная практика строится на приоритете применения антисанкционных норм перед нормами гражданского законодательства. При этом российское право не содержит норм, на основании которых аффилированное лицо обязано исполнить обязательство, принятое другим лицом, входящим в единую группу.

Следование такому подходу создает множество вопросов о том, почему в одних ситуациях положения об обязательствах и имущественной обособленности юридических лиц применяются в соответствии с нормами гражданского законодательства, а в других «единичных» случаях — с приоритетом антисанкционного регулирования.

В чем преимущество применения судами такого приоритета для кредитора:

• во-первых, кредитор, ссылаясь на ст. 248.1 АПК РФ, может проигнорировать согласованный сторонами порядок разрешения споров (как правило, иностранное арбитражное учреждение), что в конечном итоге позволит ему не нести дополнительных расходы на разбирательства зарубежом;

• во-вторых, кредитор существенно ускорит процесс исполнения решения – вместо длительной процедуры признания решения в иностранной юрисдикции и неопределенности в части его принудительного исполнения, в т.ч. числе ввиду отключения участников банковского сектора от системы swift, кредитор получит денежные средства по вступлении судебного акта в силу;

• в-третьих, иностранные суд / арбитраж вероятнее всего откажет в иске кредитору на основании действующих санкционных актов, предусматривающих ограничения на исполнение обязательств и ведение расчетов, а разрешение вопроса о действительной правомерности требований кредитора будет подвешен на неопределенный срок.

Кредиторы прекрасно понимают вышеуказанные преимущества и будут стремиться провести процесс в России с привлечением местных дочерних компаний к солидарной ответственности.

Возникшая практика противоречит базовым принципам гражданского законодательства, а ее стихийное формирование создает противоречия и вопросы.

Факт вхождения в группу компаний, наличие единого центра принятия решений и общей корпоративной политики сами по себе не являются достаточными основаниями для возложения на одного члена группы ответственности за долги другого члена группы.

В большинстве классических случаев менеджмент дочерней компании подчиняется решениям материнской компании. В специфических ситуациях, например, при ведении деятельности группы компаний через институт Verein – доказать отношения власти / подчинения сложнее, но в целом возможно.

Действуя в рамках российского правового поля и разрешая спор о возложении обязательств материнской компании на дочернюю структуру, суды, в первую очередь, должны исходить из базовых принципов гражданского законодательства, потому что предложенное ими правовое обоснование приоритета антисанкционного регулирования выглядит невпечатляющим.

Сомневаюсь, что в типовом споре между двумя российскими сторонами, связанном с нарушением обязательства по оплате, суды будут взыскивать такую задолженность с дочерней компании, которая никаким образом не была задействована в рамках спорного договора, по причине отсутствия у первоначального покупателя денежных средств.

При разрешении вопроса об оправданности / неоправданности привлечения дочерней структуры к солидарной ответственности по долгам иностранной материнской компании, по моему мнению, следует установить наличие критерия, в отношении которого Верховным Судом были даны разъяснения в деле Ситибанка – имело ли место использование юридических структур, входящих в группу компаний, с целью причинения контрагенту имущественного вреда, в т.ч. в ситуациях, когда иностранная компания передала свои активы в пользу российской «дочки».

Позиция Верховного Суда позволяет понять пределы доказывания по спорам такой категории. Исключение автоматического признания оправданности привлечения российских «дочек» по долгам аффилированных иностранных компаний теперь будет иметь существенное значение и создаст предмет для креатива при подготовке процессуальных позиций.

2. Как складывается практика по привлечению российских «дочек» к солидарной ответственности по долгам материнских иностранных компаний после определения ВС по делу «Ситибанка»? Изменились ли подходы нижестоящих судов? И если да, то в какую сторону?

Мнение: Караченцев Богдан, старший юрист

Разъяснения Верховного Суда задали новую планку в плане оценки того, что стороны стремятся доказать. Однозначно уйдут подходы формального участия иностранной компании в российской «дочке» и необоснованного переложения обязательств на российскую «дочку».

На данный момент у судов различных инстанций нет однозначного понимания того, как подобные споры должны быть урегулированы. После разъяснений Верховного Суда все схожие дела рассматриваются повторно и прослеживается одно – суд первой инстанции кардинально меняет свое решение (с удовлетворения требований на полный отказ), а апелляционная и кассационная инстанция (не все) в своих в мотивах указывают «заезженные» фразы об аффилированности и приоритете норм санкционного регулирования.

3. Какие аргументы стоит пробовать использовать, чтобы доказать, что российская «дочка» не может отвечать солидарно с материнской компанией?

Мнение: Караченцев Богдан, старший юрист

Аргументация российских «дочек», отраженная в делах «Ситибанка» и «Дж. П. Морган Банк Интернешнл», по моему мнению, является обоснованной:

• имущественная обособленность юридического лица;
• недопустимость привлечения к ответственности по долгам третьих лиц.

С учетом разъяснений Верховного Суда, доводы российских «дочек» можно усилить следующими аргументами: 

• доказывать самостоятельность российской «дочки» от иностранной компании (в части отсутствия каких-либо расчетов между лицами или при принятии управленческих решений, имеющих стратегических характер);
• акцентировать внимание на отсутствие у кредитора доказательств, подтверждающих факт сговора между аффилированными лицами или участия российской «дочки» в ходе исполнения спорного договора.