Кассация указала на возможность ответственности без статуса КДЛ

Комментирует Патимат Палкина, старший юрист ЮГП

Арбитражный суд Поволжского округа в постановлении затронул два ключевых момента, которые окажут влияние на дальнейшее развитие судебной практики.

Можно ли привлечь к ответственности лицо, не являющееся КДЛ, но совместно с контролирующим лицом участвовавшее в причинении вреда должнику и кредиторам?

Как следует оценивать имущественный вред, причиненный должнику в результате перевода бизнеса по схеме «центр прибыли – центр убытков» и его влияние на банкротство должника?

Чулкова Н.Н., являясь коммерческим директором должника, на основании доверенности заключила договор купли-продажи недвижимости с Лангом В.Н. (на дату совершения сделки являлся единственным участником и руководителем должника). В последующем имущество продано Лангом В.Н. в пользу Власова С.П., а последний указанное имущество сдал в аренду обществу, аффилированному с Лангом В.Н., за 1 тыс. руб. в месяц.

Суд первой инстанции не увидел оснований для привлечения общества и Чулковой Н.Н. к ответственности, но апелляция признала, что общество являлось «зеркальной» компанией и «центром прибыли», который создан для перевода бизнеса должника, а Чулкова Н.Н. – фактически КДЛ.

Однако суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты, четко указал, что суды не мотивировали, почему сделка по передаче помещения признана существенно убыточной для должника и стала причиной его банкротства, а также имела ли Чулкова Н.Н. фактическую возможность определять действия должника и извлекать выгоду, в том числе от вменяемой ей сделки. Кассация отметила, что само по себе отсутствие такого статуса КДЛ не является основанием для освобождения их от имущественной ответственности.

В связи с этим кассация обратила внимание на то, что важно разграничивать следующие ситуации: если лицо являлось КДЛ и именно его действия стали необходимой причиной наступления банкротства, то к субсидиарной ответственности такое лицо может быть привлечено на основании ст. 61.11 Закона о банкротстве. В случае если лицо не являлось КДЛ, но совместно с контролирующим лицом участвовало в причинении вреда кредиторам, недостаточного для наступления объективного банкротства, то такое лицо, как соисполнитель, может быть привлечено к ответственности в пределах причиненного вреда по общим правилам о деликте.

Аналогичная позиция уже была изложена Верховным Судом РФ в деле «УГМК-Рудгормаш» (Определение ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760): компания в отсутствие статуса КДЛ может быть признана действующей совместно с контролирующим лицом, поскольку фактически выступала в качестве соисполнителя причинения вреда (п. 22 Постановления Пленума № 53), в настоящее время такой подход закреплен в п. 22 (2) Постановления Пленума № 53.

Также особое внимание следует уделить выводу Арбитражного суда Поволжского округа относительно того, что необходимо устанавливать, какое влияние на финансовое положение должника оказало лишение его возможности получать доход от сдачи помещения в аренду в рамках схемы «центр прибыли – центр убытков» и привело ли это к его банкротству. Похожие выводы уже были сделаны Верховным Судом РФ в деле «Транскапстрой» (Определение от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6–9)): суд указал, что при оценке схемы перевода бизнеса «центр прибыли – центр убытков» нужно исследовать всю совокупность взаимоотношений сторон и есть ли существенная диспропорция между затратами «центра прибыли» и доходами, которые он получает за счет деятельности должника.

Комментируемое постановление, несомненно, является полезным для судебной практики, поскольку судам будет необходимо:

во-первых, определить, в какой степени каждое лицо участвовало в причинении вреда должнику, как это повлияло на банкротство должника и на основании каких именно норм такое лицо подлежит привлечению к ответственности;

во-вторых, оценить, какую роль перевод бизнеса по схеме «центр прибыли – центр убытков» сыграл в банкротстве должника: факт вывода активов,  оценка рыночной стоимости актива, мог ли такой актив приносить доход, насколько такой доход был значимым для должника применительно к масштабу его хозяйственной деятельности и стал ли такой вывод активов причиной наступления объективного банкротства.