Понятие обратного снятия корпоративной вуали в законодательстве США и России

Понятие обратного снятия корпоративной вуали

Принцип обособленности юридического лица (separate legal entity) означает, что с точки зрения права корпорация выступает самостоятельным субъектом, существующим независимо от своих участников. Такая автономия предполагает наличие у корпорации собственных, отличных от интересов отдельных участников, законных интересов. Вследствие этого корпорация несет самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам, которая, по общему правилу, не возлагается на участников, и наоборот – корпорация не отвечает по долгам участников. Тем самым уменьшается риск имущественных потерь участников общества, что и является основной функцией принципа отделения. 

Однако, из правила ограниченной ответственности и имущественной обособленности компании существуют исключения. Одним из них является доктрина «обратного снятия корпоративной вуали» (reverse piercing/liftingof corporate veil).  

Данный механизм получил наибольшее распространение в странах общего права. Снятие корпоративной вуали представляет собой игнорирование юридической самостоятельности юридического лица и может проявляться в привлечении к ответственности по долгам юридического лица его участников, или менеджеров, или иных лиц, контролирующих юридическое лицо, за счет их личного имущества. 

Под обратным снятием корпоративной вуали (reverse piercing of corporate veil) понимается такая правовая конструкция, при которой допускается обращение взыскания на имущество юридического лица по долгам его контролирующих лиц, включая, но не ограничиваясь, его участниками. В расширенной версии доктрина охватывает случаи, когда должник не является формальным участником корпорации, однако осуществляет фактический контроль над нею (бенефициарный владелец, контролирующее лицо). Тем самым, доктрина служит инструментом противодействия злоупотреблениям, связанным с использованием корпоративной формы для уклонения от исполнения обязательств и сокрытия активов.

Выделяют также подход, при котором на компанию может быть распространено обязательство, которое связывало ее участника.  В таком случае при нарушении этого обязательства (например, обязательства воздерживаться от конкуренции, которое изначально было принято на себя участником компании) требования кредитора будут удовлетворены за счет имущества компании. 

Кроме того, выделяют два самостоятельных вида «обратного прокалывания корпоративной вуали»: «внутреннее» и «внешнее». Внутреннее обратное прокалывание вуали применяется в интересах так называемого инсайдера (лицо, которое, как будто находится внутри юридического лица), как правило по ходатайству акционера и при поддержке самой корпорации. Таким способом участник добивается признания активов корпорации его собственностью.

Напротив, внешнее обратное прокалывание вуали применяется судами в интересах аутсайдера (внешнее для общества лицо), обычно кредитора, стремящегося обратить взыскание на активы корпорации для удовлетворения своего требования к участнику  Кредитором может быть «добровольный» кредитор (например, банк) либо «недобровольный» (например, потерпевший по деликту).  В данной статье рассматривается практика применения внешнего обратного снятия корпоративной вуали.
В своей основе как обыкновенное требование о снятии корпоративной вуали, так и обратное требование стремятся предотвратить один и тот же тип неправомерного поведения –злоупотребление корпоративной формой и мошенничество. 

Прежде всего, обратное снятие вуали потенциально позволяет обходить обычные процедуры исполнения судебных решений, предоставляя кредитору по решению, вынесенному против материнской компании, возможность получить удовлетворение с приоритетом перед кредиторами дочернего общества. В дальнейшем мы увидим, как это помогает в рамках уголовных дел или иных судебных процессах получать преимущество перед другими кредиторами.

Теоретические подходы

Существующие изъятия из принципа обособленности юридического лица касаются исключительно случаев, когда участник может быть привлечен к ответственности по обязательствам компании, но не наоборот. Если же участник общества является должником, взыскание по его долгам может быть обращено только на принадлежащие ему доли (акции) в уставном капитале, но не на имущество компании.  

Согласно позиции И.С. Шиткиной рассматриваемая доктрина подлежит применению в тех случаях, когда защита интересов кредитора не может быть обеспечена стандартными механизмами, в частности обращением взыскания на долю участия. Это характерно для непубличных обществ, чьи доли не обладают достаточной ликвидностью, а также для ситуаций, когда юридическое лицо используется для недобросовестного уклонения от исполнения обязательств. Ключевым условием применения данного механизма является обязательный учет интересов иных участников и кредиторов такого общества.

Гутников О.В. же считает целесообразным закрепить в российском праве доктрину обратного снятия корпоративной вуали, так как это способствовало бы достижению справедливого баланса интересов между всеми участниками корпоративных отношений, а также кредиторами участников и кредиторами юридического лица, в случаях, когда участники общества злоупотребляют своими правами с целью сокрытия имущества.

По мнению Суханова Е.А. отступление от фундаментального принципа обособленной ответственности юридического лица и его участников, выражающееся в погашении долгов учредителей за счет активов компании, неизбежно ущемляет права ее кредиторов. Подобная практика создает несправедливое преимущество для кредиторов физического лица-должника перед кредиторами контролируемых им организаций, что противоречит базовому принципу равенства участников гражданско-правовых отношений. Очевидно, что требования кредиторов учредителя могут быть удовлетворены лишь за счет его корпоративных прав (долей, акций), но не за счет собственности самого юридического лица.

Егоров А.В. и Усачева К.А. считают, что в России доктрина обратного снятия корпоративной вуали неприменима, и ключевой причиной этого является отсутствие в законе каких-либо требований к достаточной капитализации.

Регулирование обратного снятия корпоративной вуали в США

Наибольшее развитие доктрина обратного снятия корпоративной вуали получила в практике судов США.

В деле In re Phillips суд предложил тест для применения обратного снятия корпоративной вуали только при учете следующих обстоятельств:

• контролирующий участник и корпорация являются альтер эго друг друга;
• корпоративная фикция используется для совершения мошенничества или воспрепятствования законному требованию;
• снятие вуали не приведет к негативному влиянию на интересы иных стейкхолдеров компании (кредиторов, акционеров, работников).

Суд делает вывод, что применение доктрины обратного снятия корпоративной вуали возможно только при использовании корпоративной формы с целью злоупотребления и при отсутствии нарушения таким применением прав заинтересованных лиц.

При этом, некоторые судьи Верховного суда штата Колорадо выразили особое мнение, указав, что признание обратного снятия вуали существенно повлияет на ожидания акционеров относительно рисков и ответственности, которым могут быть подвергнуты их инвестиции, и на ожидания кредиторов относительно рисков в отношении обеспеченности залога.

В деле Manichaean Capital, LLC v. Exela Technologies, Inc холдингом создана схема, при которой денежные потоки от дочерних компаний перенаправлялись в обход компании-должника, чтобы избежать исполнения судебного решения.

Суд подтвердил фундаментальность принципа имущественной обособленности, но допустил исключения для случаев злоупотребления корпоративной формой для мошенничества или несправедливого уклонения от обязательств. Были выделены два обязательных критерия для этого:

• наличие особых фактов злоупотребления (мошенничество, уклонение от судебных актов);
• отсутствие существенного ущемления прав добросовестных третьих лиц.

Суд также подчеркнул, что доктрина служит сдерживающим средством против недобросовестного перераспределения активов, особенно в небольших компаниях, и что возможность обратить взыскание на долю в уставном капитале не исключает применения этой меры, если другие способы защиты неэффективны.

В деле Curci Investments, LLC v. Baldwin сокрытие бенефициаром активов через подконтрольную компанию (LLC) признано судом злоупотреблением корпоративной формой для ухода от ответственности.

Особое внимание суд уделил различиям в правовом статусе кредиторов участника LLC и акционера корпорации. В отличие от корпорации, где кредитор может занять место должника-акционера через суброгацию и получить все его права (включая дивиденды и право голоса), в отношении LLC кредитор может лишь наложить арест на долю и получать распределяемые выплаты. При этом, должник сохраняет все права управления и контроля над обществом, что делает стандартные механизмы взыскания неэффективными.

Именно эта ограниченность средств защиты кредитора LLC стала одним из ключевых оснований для применения в данном случае доктрины «обратного снятия корпоративной вуали».

Таким образом, можно выделить основные критерии, которые используют суды США для применения обратного снятия корпоративной вуали:

• интересы и действия юридического лица рассматриваются как интересы и действия участника;
• установлено злоупотребление корпоративной формой;
• отсутствует негативное влияние на интересы заинтересованных лиц.

Применение доктрины обратного снятия корпоративной вуали в России

Несмотря на закрепленный принцип имущественной обособленности и самостоятельности юридического лица в российской судебной практике встречаются дела, в которых компании привлекаются к ответственности за действия собственников.  

В рамках уголовного дела против Мкртчана О.А. установлено, что он является владельцем российских компаний через цепочку бенефициарного владения в иностранных юрисдикциях. Сделан вывод о фактической принадлежности имущества этих компаний Мкртчану О.А., по требованию потерпевшего на активы обращено взыскание в счет возмещения причиненного вреда.

По сути, в данном деле применена доктрина обратного снятия корпоративной вуали. Вместе с тем, суд не исследовал вопрос самостоятельности юридических лиц, не устанавливал факт злоупотребления корпоративной формой.

Широко обсуждалось дело Ситибанка, в котором истцом заявлены требования о привлечении дочернего общества по обязательствам материнской компании.

Российский банк не участвовал в соглашении материнской компании и кредитора, однако суд счел, что с точки зрения публичного порядка и принципов добросовестности CITIBANK N.А. и АО КБ «Ситибанк» должны были предпринять совместные действия, направленные на адаптацию отношений с ПАО «СОВКОМБАНК» под изменившееся регулирование в иностранных правопорядках и своевременное исполнение обязательств перед ПАО «СОВКОМБАНК».

Несовершение дочерним обществом таких действий расценено судом как деликт и стало основанием для привлечения российского Ситибанка к ответственности солидарно с материнской компанией.  

Использование в данном деле механизмов деликатного права и солидаритета является попыткой заменить отсутствующий механизм обратного снятия корпоративной вуали. Ведь очевидно, что в данном случае российская дочка не может быть привлечена к солидарной ответственности за бездействие.

Однако суд не исследовал вопросы совпадения интересов материнской и дочерней компании, отсутствия самостоятельности в принятии решений российским банком, факты злоупотребления корпоративной формой. Верховный суд РФ отменил судебные акты нижестоящих судов и напомнил о необходимости соблюдения принципов отделения активов юридического лица от активов его участников, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Российским законодательством предусмотрена исключительная ответственность контролирующих лиц, если их поведение не отвечало критериям добросовестности и разумности.

В деле Морган Банк Экономколлегия снова указала на недопустимость обращения взыскания на активы дочернего общества на основании лишь факта аффилированности и подконтрольности.

Интересно, что в обоих делах коллегия рекомендовала судам рассмотреть вопрос о возможности применении к требованиям истцов механизма, предусмотренного статьей 77 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве) – обращение взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц. Этот способ неоднократно встречается в практике судов общей юрисдикции.

Так, в 2023 году судом удовлетворен иск Генеральной прокуратуры РФ о взыскании с Хотина А.Ю. денежных средств в счет возмещения вреда, причиненного государству ввиду неуплаты налогов подконтрольными ему компаниями. В ходе исполнительного производства установлена недостаточность имущества Хотина А.Ю. для погашения требований, в связи с чем судебными приставами заявлено требование об обращении взыскания на имущество, принадлежащее подконтрольным Хотину А.Ю. юридическим лицам. Такое требование было основано на ст. 77 Закона об исполнительном производстве. Необходимо отметить, что Хотин А.Ю. не являлся учредителем (участником) указанных обществ и не имел никакой юридической связи с ними и их имуществом. Судом требования удовлетворены в полном объеме, имущество юридических лиц перешло в собственность государства.

Фактически в данном деле применена расширенная версия доктрины обратного снятия корпоративной вуали, так как Хотин А.Ю. не являлся учредителем (участником) обществ. Вопросы имущественной обособленности юридических лиц, недопустимости возложения на них ответственности по долгам бенефициара, нарушения прав третьих лиц не исследовались судом.

Механизм обращения взыскания на имущество третьих лиц и обратное снятие корпоративной вуали

В предмет доказывания при рассмотрении заявления об обращении взыскания на имущество должника, находящегося у третьих лиц, в порядке статьи 77 Закона об исполнительном производстве входят следующие обстоятельства: принадлежность имущества должнику; возможность обращения взыскания на это имущество; фактическое нахождение имущества у третьего лица и правовые основания такого нахождения, иные обстоятельства в зависимости от позиций участников процесса.

Таким образом, обращение взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц, возможно лишь в том случае, когда имущество юридически принадлежит должнику, но фактически находится у иных лиц. В противном случае применение статьи 77 Закона об исполнительном производстве позволит обратить взыскание на имущество дочерней компании, если оно было приобретено за счет денежных средств материнской компании, полученных, например, по договору займа или в качестве вклада в уставный капитал.

Такой подход противоречит принципам имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности, на который указывает Верховный суд в делах Ситибанка и Морган Банка. Попытка судов использовать механизм статьи 77 Закона об исполнительном производстве для возложения ответственности на подконтрольные лица за действия бенефициаров стирает границы юридического лица и противоречит основополагающим принципам корпоративного права.

В текущих условиях представляется излишним законодательное закрепление норм об обратном снятии корпоративной вуали, так как есть риск массового и топорного их применения и полного игнорирования важнейших принципов обособленности и самостоятельности юридического лица.