ВС разъяснит, когда наличие активов исключает упрощенное банкротство
В 2006 году было создано ООО «Евро-Азия Инвест», единственным участником которого является ООО «Шемышейский производственный комбинат», а директором — Ли Нань. В 2022 году Лидия Долгова перечислила 5 млн рублей ООО «Шипуново» за подсолнечник, но товар не получила, после чего стороны заключили соглашение о новации долга в заем. В 2023 году ООО «Евро-Азия Инвест» выступило поручителем по этому займу, а в 2024 году суд общей юрисдикции взыскал с него и других поручителей солидарно около 6,7 млн рублей. Поскольку долг не был погашен, Лидия Долгова инициировала банкротство ООО «Евро-Азия Инвест», ссылаясь на признаки отсутствующего должника.
Суды трех инстанций признали компанию банкротом по упрощенной процедуре, включив в реестр требования кредитора на сумму свыше 9,1 млн рублей. Ли Нань пожаловался в Верховный суд, настаивая на том, что компания ведет активную деятельность, сдает имущество в аренду и обладает значительными активами, а банкротство было инициировано для захвата бизнеса. Ли Нань также указал на аффилированность конкурсного управляющего и кредитора. Судья Верховного суда РФ Сергей Самуйлов передал спор в Экономколлегию, назначив заседание на 13 июля 2026 года (дело А03-20779/2024).
Комментарий Олега Макеева, старшего юриста ЮГП, для Proбанкротство.
Правовая ситуация, переданная на разрешение Судебной коллегии по экономическим спорам, поднимает несколько важных вопросов.
Ключевой вопрос для ВС РФ — допустимо ли применять упрощенную процедуру банкротства, если должник не является фактически «отсутствующим», а контролирующие лица демонстрируют заинтересованность в сохранении деятельности общества.
Поэтому при наличии руководителя, процессуальной активности должника, активов, арендных доходов или иного имущества вывод об «отсутствующем должнике» требует особенно строгого обоснования.
Вероятно, ВС РФ применит подход, выраженный в определении от 26.05.2026 № 306-ЭС26-732(1,2), согласно которому заинтересованность контролирующих лиц в сохранении статуса действующей организации препятствует применению упрощенной процедуры.
В этом контексте суд может указать, что упрощенное банкротство не должно подменять обычные процедуры, особенно если сохраняется возможность восстановления платежеспособности или продолжения хозяйственной деятельности.
Такой подход соответствует общей цели банкротного регулирования в российском правопорядке — предупреждению банкротства, сохранению бизнеса и последующему удовлетворению требований кредиторов.
Второй существенный блок связан с независимостью арбитражного управляющего.
С учетом Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве (утв. Президиумом ВС РФ 11.10.2023), любые обоснованные сомнения в независимости управляющего должны толковаться против его утверждения.
Поэтому при наличии доводов о заинтересованности управляющего суды обязаны применять повышенный стандарт проверки, поскольку управляющий должен действовать в интересах всего круга участников дела, а не отдельного кредитора или аффилированного лица.
Третий вопрос касается наличия у заявителя права на инициирование банкротства.
После изменений, внесенных Федеральным законом № 107-ФЗ (29.05.2024), для обычной коммерческой организации минимальный порог требований составляет 2 млн рублей, а для отдельных категорий должников — 3 млн рублей.
Если размер основного долга не достигает установленного законом порога, кредитор не вправе инициировать дело о банкротстве, а начисленные санкции, неустойки и иные производные требования не должны использоваться для искусственного достижения этого порога.
